Август фон Шмарзов

Август фон ШмарзовВ истории архитектуры за рококо утвердилась слава интерьерного стиля. И действительно, чистый и полнокровный рококо (рокайль) на немецкой почве, впрочем, как и на его родине во Франции, — явление чрезвычайно редкое, почти невероятное. Всегда какая-то неполноценность.

То фасад недотягивает до стилевого интерьера, интерьер — типичный рококо, а фасад — от барокко или классицизма, то фасад с претензией на рококо расходится с интерьером, заимствованным у барокко или классицизма.

Сануси Кнобельсдорфа и Цвингер Пеппельмана — чуть ли не единственные примеры выхода интерьерного рококо на фасады. Зато в церковной архитектуре ордерная барочная канва оказывается очень удобной основой для разыгрывания всей палитры затейливого декора (растительных арабесок, экспрессии скульптуры и живописи, изломанных филенок и рам и т. д.) на фасадах и в интерьере.

Настоящее полноценное звучание, даже допускающее монументальность, рококо обретает в России в творчестве Б. Растрелли и его последователей.

Август фон Шмарзов в желании найти какое-либо родство рококо с современными ему стилевыми явлениями пробует представить его устареванием или вырождением барокко («Барокко и рококо», 1897 г.). В книге Ганса Розе рококо подается как самобытный этап общей эволюции от барокко к неоклассицизму.

И в самом деле, в немецкой дворцовой архитектуре нетрудно увидеть перепевы известных классицистических схем; Лео Балет объясняет размах резиденций небольших немецких княжеств желанием самоутверждения в духе абсолютистской представительности эпохи Людовиков. Но в той же немецкой архитектуре (дворцовой и особенно церковной) с еще большей очевидностью присутствуют характерные приемы барокко.

Барокко как бы вновь проявляет свою жизненность, вновь триумфально возрождается за счет возросшей терпимости к инакомыслию (к тому же слишком фривольному рококо) и обогащению палитры выразительных средств, заимствованных на стороне (у живописи, сценографии, музыки, балета и т. д.).

Оставьте комментарий